– Шестая, принимай «коня»! – оглушительно заорал калмык в наглухо заплетенное



– Шестая, принимай «коня»! – оглушительно заорал калмык в наглухо заплетенное проволочной сеткой окно. – Шестая, «коня»!
– Я так скажу, Володя, – доверительно обратился Шнитман к Расписному. – Уже то хорошо, что зона-то политическая в лесу!
– А чего хорошего? – мрачно отозвался Вольф, наблюдая, как калмык осторожно просовывает свою духовую трубку сквозь неровное отверстие в сетке. Кто знает, что написал смотрящий в очередной малевке да что пришлют в ответной…
– Воздух там хороший, свежий, лесной! Это очень Для здоровья полезно…
– А-а-а…
В пересыльной камере Владимирской тюрьмы содержалось всего пятнадцать человек, и в отличие от Бутырки здесь можно было дышать, но свежести в этой спертой, вонючей атмосфере явно недоставало.
Калмык сделал долгий вдох и, прижавшись губами к трубке, резко выдохнул. Резаный настороженно наблюдал со своей шконки. По лицу было видно, что он не ждет от ответа ничего хорошего.



 
 

<<...